Медиажурнал

В голове, как обычно, мысли спешат и натыкаются друг на друга. Чашка кофе еще больше ускоряет их бег и учащает столкновения. Таков 21 век – море информации, которое невозможно переплыть, и мы каждый день рискуем захлебнуться, однако, молодые, мы уже привыкли и адаптировались: нам любое море по колено, если достаточно растянуться вверх.
Любой рост сопровождается болью или хотя бы неприятными ощущениями. Любая религия учит терпимости или смирению. Почему? 21 век не приемлет ожидания, 21 век гонит и опаздывает, наваливается и трещит, подрезает. Нет времени. Нечто каждый день заглатывает время огромными порциями, которые сейчас так ценятся во всем.
В ситуации временной несвободы, забавные флажки первенства взяли деньги. Эти маленькие разноцветные кружочки и более солидные прямоугольники, сулящие все блага мира, нужны как средство, но легко порабощают, превращаясь в цель – из любовницы в жену, из жены в мегеру, стерву... Мысль, озвученная многими, а потому пошлая (впрочем, все придумали до нас). И вот уже у меня в кармане их больше, чем у Люси, а значит я – лучше, я вышла вперед, я обогнала, срезала на повороте, выйграла, вылетела пробка из шампанского и пробила потолок. Кто-то из нас даже знает, что это не причина, что Люся тоже интересный человек, она любит животных, родила двух детей и хорошо поет в душе. Но большинство все-таки занято действительно важными делами, оно работает и зарабатывает, а время на мысли ест нечто, крупными, как уже говорилось, порциями.
Во время неустанного зарабатывания, прерываемого расслаблением мышц с помощью различной алкогольной и наркосодержащей продукции, большинство часто унижается, ненавидит начальников, критикует работу сослуживцев, у которых нет вкуса к действительно интересным и важным вещам, сплетничает или обсуждает плюсы и минусы рабочей обстановки.
Жизнь проходит в презрении и суждениях. Если ты личность – у тебя должно быть мнение, и ты должен судить. Унижение нельзя терпеть, как и низкую зарплату. Смирение не подходит для быстрого продвижения вперед, самореализации и успеха. Терпят и ждут только неудачники. Если ты неудачник, ты – никто.
Кто-то из нас даже знает, что с объективной точки зрения мы все – никто, и даже скорее ничто, и в то же время все. Знать, что человек смертен, и даже внезапно смертен – это счастье. Смерть – наверное, все таки радость, боль – это диагноз, страдания, то, что предшествует смерти.
Мы все такие крутые. Я пишу картины, Леша фотографирует ню и на его сайте побывало 3000000 посетителей, а Вася пишет потрясающие статьи, Люси замечательно поет, Вова – директор водно-моторного центра, и у него куртка арктик кэт, у Вячеслава две иконы  соизволил взять папа римский, Ксения всем нужна, она глава арт-холдинга, который тоже всем нужен, а у Лени деньги даже не на втором месте, Дали – великий сюрреалист, Пикассо – гений, Ван Гог – мастер экспрессии, Рембрандт – о…
Самое забавное в этом мире то, что мы все умрем, и тогда мир, наверное, исчезнет, совсем. В этом контексте приобретает все большее значение мурлыканье накормленной кошки, улыбка трупа, знакомый перебор струн, яркий образ красками, догорающая свеча, романтика и сантименты, грусть в кричащем голосе, слезы предательства условностей.
Достоинство – вещь несуществующая, а терпение дает жизнь.